Хотя, как гласит еврейский анекдот, один старый Хаим, взглянув на какого-то попугая, орущего вышеозначенную сакраментальную фразу, устало вздохнул и сказал: "Ну таки надо же… с таким носом — и такое говорит".

Свиридов окинул взглядом растянувшегося на диване Афанасия и сказал:

— Приду через десять минут. Тут под носом новый супермаркет открыли. "Айсберг"… Говорят, круто.

— Апельсинов захвати, — посоветовал Фокин.

…У кого, у кого, а у пресвятого отца Велимира не было никаких сомнений в том, каким образом Владимир собирается решать продовольственный кризис.

***

Погода, надо признать, стояла чудесная и совершенно не соответствовала настроению Владимира.

Первые дни неслыханно теплого и солнечного октября упруго разлили в прозрачном неподвижном воздухе ту пьянящую свежесть и умиротворенность, присущую исключительно бабьему лету — последним светлым дням из того периода, что так бодрит и оздоровляет угнетенную нервную систему и вселяет в самую черную душу спасительное чувство какой-то светлой и оживляющей грусти.

Не душные расслабленные дни догорающего лета, не промозглая мутно-стеклянная сырость первых по-настоящему осенних дней, тускло наполненных дождем, — а именно золотая осень.

Свиридов вспомнил, что незадолго до своего попадания в больницу (тогда еще водились деньги) брат Илья порекомендовал посетить недавно открывшийся супермаркет неподалеку от его квартиры под названием "Айсберг".

Супермаркет принадлежал некоему Ивану Германовичу Бергу, с которым, как похвалялся Свиридов-младший, он водил личное знакомство.

Впрочем, по всей видимости, знакомство он водил не с самим Бергом, а с его дочерью Александрой Берг, которая была одной из прим модельного агентства "Сапфо", где работал Илья.

Владимир окинул взглядом новое здание супермаркета, примыкающее к торцу внушительного десятиэтажного дома, и потянул на себя массивную белую дверь, открывшуюся с неожиданной легкостью.