Жестоко убили еще одну мою напарницу.

Вторую за два года.

А Бетси была для меня гораздо большим, чем просто напарница.

Как подобное могло произойти? Что все это значит?

Увидев тело Бетси, распростертое на деревянном полу, я похолодел. Моя рука взметнулась вверх, к лицу, сама по себе — я как будто не имел над ней власти.

Убийца снял с Бетси пижаму. Нижняя часть тела Бетси была сплошь залита кровью. Убивая ее, подонок орудовал ножом. Мне страстно захотелось чем-нибудь прикрыть ее, однако я знал, что не должен этого делать. Карие глаза Бетси смотрели прямо на меня, но ничего не видели. Я вспомнил, как целовал эти глаза, ее милое лицо. В ушах стоял смех Бетси — звонкий и мелодичный. Я долго не мог сдвинуться с места, я скорбел по Бетси и понимал, что мне страшно ее не хватает. Я был просто не в состоянии развернуться и уйти, оставить ее одну.

Когда я стоял в спальне Бетси, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение ее убийству, в кармане моего пиджака зазвонил сотовый. Я вздрогнул от неожиданности, схватил телефон, но заколебался. Отвечать не хотелось.

— Алекс Кросс, — наконец произнес я, поднеся трубку к уху.

Послышался механический голос, будто вгрызающийся в сердце. Меня невольно бросило в дрожь.

— Я прекрасно знаю и твое имя, и где ты находишься — у бедной, несчастной, жестоко убитой Бетси. Тебе, случайно, не кажется, что ты похож на марионетку на веревочках, а, детектив? Должно казаться, — проговорил Дирижер. — Ведь ты и есть марионетка. Признаться, моя любимая.

— Зачем ты убил ее? — спросил я. — Ведь в этом не было необходимости.

Дирижер засмеялся, и волоски на моей шее встали дыбом.

— А от тебя требуется доказать обратное, разве не так? Ты ведь у нас знаменитый детектив Алекс Кросс. Ты распутал столько крупных и сложных дел. Ты большой спец, черт возьми!

Я негромко произнес: