У мальчишки закругленные скулы и немного раскосые глаза, выдающие в нем местного индейца. В глазах не видно мольбы, читался лишь страх. Перед собой мальчишка держал металлическую пепельницу. Сидевший за рулем мужчина на секунду подумал, что ему предлагают сувенир, и только потом понял, что пепельница — это копилка, куда нужно положить несколько монет. Он внимательно посмотрел в темные глаза мальчишки, словно прикованные к обшарпанной дверце «тойоты», и слегка нажал на педаль газа, подумав при этом, что любой мало-мальски здравомыслящий человек сперва проверил бы, не заложена ли в машину бомба.

В баре гостиницы было пустовато, трое стройных музыкантов в костюмах испанских тореадоров спокойно играли песню «Кабацкая женщина». Рамон, задумчиво сидевший за стойкой бара, поднял голову, когда рядом сел вошедший.

— Анисовой, подружка, — кивнул барменше Рамон, глаза его стали еще непроницаемее, чем обычно.

Барменша поставила перед незнакомцем стакан, тепло и призывно улыбнулась и удалилась, оставив его наедине с Рамоном.

Мужчина отхлебнул анисовой, «жидкой Колумбии», как называл ее человек, лежавший теперь в часовне на склоне холма, потом поднял стакан, спокойно глядя в зеркало позади стойки бара.

— Ты должен прямо сейчас уехать из Колумбии, — сказал Рамон, передернув плечами, будто надевая пальто, и наблюдая за собеседником в зеркало.

— Не знаю, нужно ли…

— Луис ждет на улице. В десять есть рейс компании «Авианка». Можешь улететь этим рейсом.

— Куда?

— А куда хочешь.

Незнакомец бросил взгляд на стройную, с кожей цвета кофе барменшу, занятую разговором с несколькими мелкими дельцами из Кали, позади которых стоял английский служащий одной из страховых компаний, которые уверяют, что даже в случае вашего похищения они выручат вас, или, по крайней мере, попытаются сделать это. В дальнем углу бара, рядом с музыкантами в костюмах тореадоров, расположились двое братьев, владельцев фабрики керамики, находившейся по дороге на Гуатавиту, они решили пообедать вместе с женами в этом старом квартале.