— Так, Медведь, группа уходит через шесть минут. Я беру два РПК и… — Тяжёлое это было решение. — И Батыр со мной. Время пошло!

— Спасибо, да! Маладэц, да, командир! Не сможешь пожалеть, Батыр обещает!

Группа стягивалась быстро, но создавая, одновременно, впечатление, попавших в западню, не очень умелых бойцов. Себе оставили по 2 рожка с патронами и по одной РГД. Остальное ссыпали в два РД

4 часа 50 минут (3 августа). БОЙ. Группа ушла. Вот уже как 40 минут. Заряженные магазины валялись рядом с РД. Беслан прирос к прикладу РПК, и всё стрелял и стрелял. Шах был ранен минут через десять, после ухода группы. Разрывом гранаты от РПГ-7, Шаху посекло руки, а несколько осколков прошили грудь. Командир был жив, но очень плох, хоть и в сознании. Шах всё пытался командовать, но Беслан и сам, интуитивно, чувствовал, когда надо сменить позицию, когда бросить гранату…

— Аа-а-а-а, ш-шакалы! — Орал в горячке боя Батыр. — В кого стреляешь, иш-шак дурной? В воина-а стреля-аеш, да? Н-на, лови мой пуля, ш-шакал!..

11 часов (3 августа). Штаб.

— Они должны были выйти к дороге уже, как минимум, час назад. — Склонив голову к пудовым кулакам, проговорил Медведь. — Батя, дай двух-трёх человек, я вернусь на точку за Шахом и Батыром.

— Сиди, прапорщик. Самому тошно! Если потеряли Шаха — себе не прощу! Да ещё этот пацан совсем, Беслан Батыров. Дурак!

В дверь постучали. На входе стоял лейтенант-связист:

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться?!

— Ну!

— Из соседней части, ну пехота, передали, что на границе «зелёнки», десять минут назад, наш караван подобрал двух человек. Один без сознания от потери крови, видимо офицер, второй израненный весь, без ноги…