Клэр и неизвестного ему мужчину. Когда состав наконец проехал, навстречу Корнилиусу, в сторону станции, с ревом пронесся автофургон, где рядом с его женой сидел какой-то мужчина, высокий, похожий на викинга, самодовольный блондин. Одной рукой блондин держал руль, а другой обнимал Клэр, которая с закрытыми глазами сидела рядом, положив ему голову на плечо. На ее лице было такое выражение, которого он никогда раньше не видел и о котором иногда втайне мечтал. Корнилиус наблюдал их считанные доли секунды, однако увиденное врезалось в память, отпечаталось в мозгу, словно фотография.

"Нет, этого не может быть, — не веря сам себе, пробормотал он. Это невозможно!” Но увиденное стояло у него перед глазами и с каждой минутой становилось все отчетливее, все живее. Его рука властно покоится на ее плече. И она принимает это как должное. Она принадлежит ему. Целиком.

Тут его стала бить дрожь, кровь ударила в голову, и первым поползновением было развернуться и поехать за ними, однако в последний момент он отогнал от себя эту мысль. Куда ехать? Обратно на станцию, где блондин наверняка сядет в поезд и укатит в Нью-Йорк? И что дальше?

Подойти к ним и устроить сцену? Закатить публичный скандал? Чтобы опозориться самому?

Нет, только не это. Хватит с него и того унижения, которое он, женившись на Клэр, испытал, когда понял, что над ним смеются друзья.

Человек его положения — и женился на секретарше, которая к тому же в дочки ему годится. Теперь-то он знал, отчего друзья смеялись, но тогда он был слеп.

А секретаршей она была превосходной, держалась подчеркнуто сухо, умела сохранять дистанцию, вежливо, с достоинством улыбалась, когда записывала его поручения. Одевалась всегда скромно, со вкусом; когда же он пригласил ее в ресторан, она густо покраснела, точно молоденькая, наивная девушка, которой впервые в жизни назначили свидание. Вот тебе и “наивная”! “И все это время, — думал он, кусая с досады губы, — она, вероятно, смеялась надо мной. И не одна она!"