Корнилиус медленно, почти вслепую, подъехал к своему особняку. Дома никого не было, и тут только он сообразил, что сегодня четверг, прислуга выходная и Клэр весь день одна, чем она, разумеется, и воспользовалась. Не раздеваясь, он прошел в библиотеку, сел к столу и отпер верхний ящик. Короткоствольный пистолет 38-го калибра был на месте, и Корнилиус, держа его на ладони, ощущая его холодную, весомую тяжесть, наслаждаясь своей силой, медленно вытащил пистолет наружу. И вдруг, совершенно неожиданно, ему вспомнились слова судьи Хилликера, с которым он однажды разговорился по дороге с работы.

"Пистолеты? — говорил старик, сидя рядом с Корнилиусом в фирменном поезде. — Ножи? Тяжелые предметы? Можете все это на помойку выбросить.

П моему, нет лучшего оружия для убийства, чем автомобиль. Почему? Да потому, что на приличной скорости автомобиль может убить кого угодно.

А ее водитель выскочит из кабины с виноватым видом, сочувствие вызовет он, а не покойник — сам, мол, виноват, братец, не надо было под колеса лезть. Если только водитель не пьян и не ехал на бешеной скорости, он может в этой стране сбить любого и отделаться легким испугов или же в худшем случае пустяковым наказанием...

Подумайте сами, — продолжал судья, — для большинства людей автомобиль — это нечто вроде божества, а ведь если Богу угодно покарать вас — пеняйте на себя. Я, к примеру, всегда молюсь, когда перехожу улицу. Честное слово”.

Судья Хилликер еще долго, с присущими ему язвительностью и витиеватостью, что-то говорил, но что — Корнилиус не запомнил. Зато он запомнил главное и теперь твердо знал, как надо действовать. Он медленно, аккуратно положил пистолет обратно в ящик, задвинул его и запер на ключ.

Клэр застала мужа сидевшим в задумчивости за столом. Увидев ее, он заставил себя, впервые в жизни, взглянуть на жену со стороны: в дверях, прижимая к груди набитый снедью пакет, стояла молодая женщина ослепительной красоты, которая уже давно водила его за нос.