Пьер подошёл к бару и дрожащими руками открыл бутылку шампанского "Дом Периньон".

— Такое событие надо отпраздновать! — пробормотал он. — Допрыгалась, шалава! Больше не будешь по любовникам мотаться! А ведь я тебя предупреждал! Если бы хоть с приличными мужиками мне изменяла, я бы ещё мог это понять. Но спутаться в Сан-Ремо с продавцом салата — это слишком даже для французской графини! И что ты в нём такого нашла, чего не было у меня?

Если бы графиня Мотерси-де-Белей была жива, она нашла бы, что ответить, но в данный момент группа спасателей извлекала её останки из покорёженного "феррари", так что порядком обрюзгший и разжиревший за одиннадцать лет супружества Большеухов мог смело задавать подобные вопросы, не опасаясь того, что помешанная на сексе стареющая графиня, обладавшая к тому же взрывным темпераментом и на редкость стервозным характером, выскажет ему всё, что она думает по поводу его потенции, члена и интеллекта.

Одиннадцать лет назад Пётр Большеухов, нищий даже по советским меркам актёр второго плана, встретился с Жозефиной Мотерси-де-Белей на международном кинофестивале в Москве. В те времена он был стройным голубоглазым блондином, и с потенцией у него тоже было всё в порядке. Графиня была старше его на пятнадцать лет, но если учесть время, проведённое ею в косметических салонах, выглядела она очень даже неплохо для своего возраста.

Пётр отреагировал на французскую графиню, как ГАИшник на превышающую скорость дорогую иномарку. Ночь они провели в её номере в отеле "Метрополь". В короткие промежутки между любовными утехами Большеухов читал ей стихи Есенина, а не понимающая по-русски ни бельмеса графиня вздыхала и прижимала руки к большой силиконовой груди. Наутро Жозефина заявила, что они непременно должны пожениться. Обезумевший от такого невероятного везения Пьер на радостях оттрахал свою невесту так, что вопли графини переполошили весь гостиничный персонал, решивший, что на богатую иностранку совершено нападение.