Готовясь к путешествию по Европе Драчинский серьёзно занялся изучением иностранных языков, и, удобно разместившись в кузове, он тут же принялся оживлённо болтать со своими спутниками. Узнав, что Влад добрался во Францию на попутках аж из самой России, панки восхищённо заохали, кивая расцвеченными всеми цветами радуги причёсками.

Примерно через час, выкурив по паре косячков, вся компания пришла к выводу, что и коммунизм, и капитализм — это говно, и пора совершить Новую Альтернативную Революцию. Затрудняясь придумать лозунг для Новой Альтернативной Революции, панки, подначиваемые Драчинским, решили извлечь на свет лозунг революции старой.

— Свобода, равенство, братство, — потрясая в воздухе сжатыми кулаками, кричал Влад.

На горизонте вспыхнули огни. Они стремительно приближались. Париж надвигался на Драчинского неотвратимо, как старость.

Харитон Ерофеев с бокалом красного вина вытянулся на диване. Ему было смертельно скучно. День был в точности такой же, как и все предыдущие, если не считать того, что солнце припекало особенно немилосердно. С утра он съездил на нудистский пляж, погонял на скутере по заливу Ангелов, пару раз полетал на параплане, пообедал на открытой террасе дорогого ресторана, посетил музей Матисса, массажный салон, взял урок гольфа, поужинал в ресторане гольф-клуба и, наконец, вернулся домой. Было только девять вечера. Впереди Ерофеева ждала долгая ночь, отравленная ностальгией.

Харитон лениво потянулся за местной газетой, так и не прочитанной с утра.

"Сегодня в 17.00 в фамильном склепе на кладбище Сен Антуан де ла Мер состоятся похороны графини Мотерси-де-Белей", прочитал он. "Вчера около шести часов вечера "феррари" графини потерял управление и упал с обрыва на повороте после выезда из тоннеля, по которому проходит граница между Италией и Францией. Машина взорвалась. Тело пятидесятивосьмилетней Жозефины Мотерси-де-Белей было обожжено до такой степени, что близкие были вынуждены хоронить её в закрытом гробу."