Но какое-нибудь частное лицо имеет полное право, и этим лицом были бы вы, панна Моника. Мы бы ею сообща владели, половину стоимости я наскребу, и мы бы ее тренировали здесь, а потом на ипподроме. Вонгровская наверняка согласилась бы, я ей вроде нравлюсь, да ведь и то сказать, я ей в щи не плюю. Вы только посмотрите на эту кобылку, пусть даже издали, на эту Флоренцию - сами увидите. Боже ты мой милосердный, вот это лошадь! Если этот гад и ее испортит.., хоть святых выноси!

Они поехали: Зигмусь на "малом фиате", Моника верхом, потому что именно затем сюда на уик-энд и приезжала, чтобы тренировать лошадей. И неизвестно, кому это доставляло большее удовольствие, ей или животным. Глаз у нес был наметан не хуже, чем у Зигмуся, она же всю жизнь провела рядом с лошадьми, да и отец передал ей свои знания, а третий курс ветеринарной академии добавил свое. Моника заметила Флоренцию, едва только они приблизились к лужайке. Восхищение вспыхнуло в ней как пожар.

- Он даже цену не может назначить, - с презрением шептал Зигмусь. - Он говорит, что это вы должны сказать, сколько за нее даете? Как вы думаете, сколько за нее можно дать? Как за дочь Флоры и Мармильона?

Моника сделала усилие и оторвала восторженный взор от кобылки, чтобы посмотреть на остальных лошадей.

- Что он сделал с этой Флорой! - воскликнула она в ужасе. - Ты прав! Флоренцию необходимо у него отобрать. Это который будет?..

- А тот, что там стоит...

- И что, он все время так простоял? Ему что, делать нечего? О Боже! Не-ет, я с ним разговаривать не стану, я же сразу брякну что-нибудь, не выдержу, и мы поссоримся. Тебе самому придется устраивать дело. Погоди, я знаю, что Гамбия пошла с аукциона за тридцать тысяч долларов, эта должна стоить половину. Это сколько же получается?

- Я бы больше пятнадцати не дал, - решительно сказал Зигмусь. Миллионов злотых. А может, и еще поторгуюсь."

- Столько у меня не наберется, но семь я даю. Ты наскребешь остальное?