- А как же иначе? Я просто должен, чтоб я сдох! Завтра под вечер привезу ему, только договор купли-продажи подписать надо сегодня и сегодня же ее перевести к вам. Ладно, пойду к нему, а вы не уезжайте, потому что я вроде как от вашего имени покупаю.

***

Только в июле после дерби, где он добился ошеломляющего успеха, придя четвертым на лидере, Зигмусь сумел приехать в Лонцк не на полчасика, как обычно, а на чуть большее время. Флоренция бегала по собственной леваде Гонсовских, точнее говоря, в момент его появления она находилась за ее пределами. Кобылка паслась на казенном пастбище, на что в явном и нескрываемом остолбенении смотрели три человека: Моника, ее отец и один из конюхов. Зигмусь чрезвычайно удивился этому зрелищу, потому что пастбище принадлежало подсобному хозяйству конзавода и о том, чтобы его потравила лошадь, не могло быть и речи. Эти трое должны были бы немедленно отреагировать на такое безобразие и отвести кобылу на место. А они тем временем стояли без движения и с раскрытыми ртами на нее таращились, ничего не предпринимая.

- День добрый, - вежливо поздоровался Зигмусь. - И что тут творится? Почему она там...

- Это чокнутая, - с глубокой уверенностью в голосе заявил конюх. Чтоб меня громом поразило, она чокнутая, говорю вам!

- А, Зигмусь! - сказала Моника, не поворачивая головы. - Как у тебя жизнь? Действительно, поразительное дело...

Старый Гонсовский качал головой и потирал нос, а это означало, что он чем-то поражен и не знает, что и думать.

- Ничего подобного я в жизни еще не видел, - задумчиво проговорил он. - Может, этот подонок ее так натренировал?

- А что случилось? - полюбопытствовал Зигмусь.

Моника только теперь обернулась к нему.

- Хорошо, что приехал, может, ты что-нибудь знаешь. Слушай, ты представляешь себе, что она вытворила? Вылезла из левады под жердиной!

Зигмусь посмотрел на ограду. Она состояла из одинарных жердей между столбами, причем жерди начинались на высоте примерно метр двадцать. Ни одна лошадь, кроме разве что пони, там бы не поместилась.