- И вообще, это будет сезон Езерняка, - продолжал сплетничать Метя. У него самые лучшие лошади, да к тому же в большом количестве, ему все тренеры пихали лошадей в работу. Болек говорит, что сегодня его нигде не будет, можно рассчитывать на него в последней скачке, да и то бабушка надвое сказала. Капуляс везде будет стараться выиграть, а в третьей скачке пятерка - самый верняк...

Я вернулась к кассе с твердым решением умертвить председателя попечительского совета.

- Убью этого Кшися! - прошипела я в бешенстве. - Меня же кондрашка хватит: опять нигде нет списка снятых со скачек лошадей!

- На табло высвечивают...

- На табло!! И что, мне полчаса стоять возле табло и таращиться в этот ящик, чтобы выловить сведения?! К тому же они мигнут и пропадают, даже записать не успеешь! Только перед кассой можно узнать, кто участвует, а кто нет! Одному Богу ведомо, что я кассирше продиктовала! Снятые лошади должны висеть на каждом углу! Это же важнейшие сведения! Что это, черт побери, коммерческая тайна, что ли?!

- Дай открывалку, убьешь его попозже, - успокоила меня Мария. - Давай уж начнем как-нибудь этот сезон.

- До завтра они подтянутся, в форму войдут, - без особой уверенности сказал пан Рысек.

В форму они вошли через час и пятнадцать минут. Дали старт, и рванула первая скачка.

Я успела погрузиться в размышления о прошлом. Одними размышлениями дело не ограничилось, я еще и бормотала себе под нос, обращаясь неведомо к кому. Бормотание было крепко пропитано ядом, потому что каждое начало сезона и вообще начало любого дела после долгого перерыва представлялись мне бракованной шахматной доской.