Кто-то повернул ключ в замке, и дверь со скрипом открылась. На пороге стоял молодой тип в очках, в пижаме и растоптанных домашних шлепанцах, взъерошенный и отчаянно заспанный. Он бессмысленно уставился на Зигмуся.

Зигмусь засомневался. Наверное, он попал на какого-то дачника, потому что не мог же это быть сам городской придурок. Городской придурок хозяйствовал тут, на этих самых гектарах, имел лошадей и коров, еще и луга, на которых должен был уже начаться сенокос. Хозяин сейчас должен отвозить молоко, кормить и обихаживать скотину... Какой хозяин спит летом до полудня?!

- Я к варшавяку, - сказал он неуверенно. - Тут, говорят, один такой из Варшавы хозяйствует.

- Ну! - согласился растрепа в пижаме и зевнул. - Я самый. А что?

У Зигмуся моментально отнялся язык. Потом в голове молнией мелькнули две мысли. Первая: может, у хозяина этого есть люди, которые на него работают, и за ними даже следить не надо. Вторая: такой идиот может продать свою кобылку, даже не соображая, что делает. Эта вторая мысль его вдохновила.

- У вас есть лошадь, - решительно начал Зигмусь.

- Есть, даже целых три, - согласился растрепа и отступил на шаг назад. - Входите, пожалуйста. Чайку выпьете? А что, какая-нибудь из них потраву учинила?

Приглашение на чаек Зигмусь принял не задумываясь и сразу стал заверять, что ни к одной лошади претензий не имеет. Растрепе от этого не стало легче, он по-прежнему производил впечатление смертельно заспанного, но при этом как-то беззаботно, хотя и вяло довольного жизнью.

С приготовлением чая Зигмусь ему помог, поскольку дело шло так медленно, что завтрак грозил превратиться в файф-о-клок. В конце концов они уселись за стол. И только сейчас Зигмусь обратил внимание, что из второй половины дома все время что-то слышится, словно коровы ревут. Он прислушался.

- Мычат-то как.., голодные? - заметил он вопросительно.