В первый же год службы меня определили учиться в детские классы музыкального училищаимени Глазунова к преподавателю Ивану Антоновичу Василевскому, известному тогда трубачу ипедагогу, солисту Большого театра. Иван Антонович стал моим первым настоящимпрофессиональным учителем.

Занятия наши начинались с того, что, прежде чем дать мне в руки трубу, Иван Антоновичугощал меня половиной своего бутерброда, который всегда приносил из дома, завернутым вльняную салфетку. Видимо, моя худоба вызывала у Ивана Антоновича сомнения, смогу ли явыдержать игровую нагрузку на трубе. Домашний бутерброд был для меня лакомством. И толькопосле того как я его съедал, Иван Антонович говорил: "Ну, теперь давай заниматься!"Иван Антонович отдавал жизнь и душу своим ученикам. Его 16-метровая комната вкоммунальной квартире на Неглинной, где проживали еще три семьи, была одновременноспальней, столовой, кабинетом и учебной студией. Сюда ежедневно приходил кто-то из студентовили молодых коллег по театру для дополнительных занятий.

Труба в квартире могла звучать целый день, и это никогда не вызывало ропота соседей. ИванАнтонович внушил обожавшим его жильцам квартиры, что воспитание трубачей является деломгосударственной важности и связано с расцветом советского искусства, а следовательно, и срасцветом советского государства. Сам он начинал заниматься в 7 часов утра, но разыгрывался ссурдиной.

Детство его было трудным и голодным. Он вышел из крестьянской среды, когда-то былпастухом в деревне. Попав в Москву, в Большой театр, он свято и наивно верил в строительствосветлого будущего, активно занимался общественной (профсоюзной) деятельностью.

В сталинское время ежегодно выпускались государственные займы в фонд строительствапятилеток развития хозяйства и строительства социализма и коммунизма. Это была политика