С началом коллективизации и отмены нэпа на смену хозяйственному расцвету пришлонасилие и мрак. У крестьян стали отнимать землю и скот - это называлось раскулачиванием. Людизащищали свое хозяйство, нажитое потом и трудом. Полилась кровь. Убитые были и с той, и сдругой стороны. Нам внушали, что мы живем плохо, потому что кулаки не отдают свой урожай искот, поэтому их надо бить.
Теперь наш городской оркестр чаще звучал на похоронах, чем в городском саду. Однажды именя взяли на похороны. Я играл на тарелках. Папа сказал: "Сынок, это совсем несложно: ударяй втарелки три раза подряд на каждый шаг, а на четвертый - пропускай удар". Разъяснение я понял сполуслова. Мальчишки с завистью наблюдали, как я среди взрослых шагал в составе оркестра. Этобыл мой первый в жизни заработок - не помню, кажется, получил рубль или три.
Дома мама встретила меня, усадила одного за стол и подала кружку кофе, приготовленного изжженых хлебных корок с молоком. Для меня такая почесть и такой деликатес были высшейнаградой, я почувствовал себя, чуть ли не кормильцем семьи. Тогда зародилось во мне чувствоответственности, заботы о близких - и оно сохранилось потом навсегда.
Для нашей семьи годы нэпа не были временем изобилия. Чтобы накормить семью, мамапостоянно что-то изобретала, покупала и продавала. Часто пекла блины, продавала их и к завтракуприносила нам хлеб и сало. Но после разорения крестьянства на Украине наступил голод. Спасаясьот него, наша семья в 1932 году, благодаря энергии мамы, перебралась в Москву.
Уму непостижимо, каким образом маме удалось перевезти из провинции в столицу семью изшести человек (мой младший брат Владимир родился уже в Москве). В те годы даже железно-