– Но я была уверена…

– Забудь!

– Не могу.

– А я говорю, забудь! Хорошо знакомый нам Шурик почти вышел на финишную прямую трезвой жизни. Не порть ему кайф от последних часов беспробудного пьянства. Икнет, будучи не тем помянут, и подавится. Как тот немец, который уволок со шведского стола две порции свежей сентябрьской малины. Прямо у нас из-под носа. Ну что ты нахмурила брови? Не помнишь?

– Ну почему, ты же «нагрела» его на три порции копченого угря, зато услужливо пододвинула сосиски.

– Ему эти колбаски роднее! А вообще чему тут удивляться? Он же не англичанин, значит, не джентльмен. Всего-навсего какой-то «херр». Кстати, ты думаешь перебрасывать на компьютер отснятый материал нашей добропорядочности и исключительной заботы о близких?

– Снимки? Завтра. Сейчас Димка проснется, будем смотреть видеокамерный отчет о поездке.

– Во как ухайдакался! Хорошо, что не каждый день приезжаешь из заморских стран. Но, честно говоря, его мясо в горшочках получилось гораздо лучше, чем у тебя. Может, потому, что там было мало картошки и больше грибов? Спросить не решаюсь, зазнается, по меньшей мере, на полгода. Так долго я его выпендрежа не выдержу.

– Секрет прост – лень-матушка. Дома сметаны не оказалось, тащиться в пятый раз в магазин не захотел. Детки тоже по паре раз там отметились. Вот и заправил тем, что имелось в наличии. Помню только про майонез. Нет, этим словом он назвал то, что у него получилось.

На какое-то время я совершенно забыла утреннее происшествие. Оно напомнило о себе в тот момент, когда в кадр видеосъемки случайно попала супружеская чета Кочневых. Смеясь, Майка поправляла взъерошенные ветром волнистые волосы на голове мучительно-трезвого мужа на фоне прекрасной панорамы Стокгольма, раскинувшегося на отдельных островках, соединенных между собой мостами.