– В трусах у меня ничего нет.

Люди заржали так заразительно и беззлобно, что мне сразу стало легче, а когда меня развернули лицом в комнату и я увидел, что это – менты, у меня вообще отлегло от сердца. Их было пятеро, двое в масках, в бронежилетах, с автоматами, а трое в штатском. Те, у которых были открыты лица, во всю улыбались. Судя по всему, день у них начался удачно. Нормальные ребята. Никто в ближайшее время меня убивать не собирался.

– То, что в трусах у тебя ничего нет, – это твои проблемы, – сказал самый маленький из них. После чего они снова начали хохотать.

Шутник был пижоном. Невысокий рост он пытался компенсировать высокими каблуками, идеальными стрелками на брюках и ослепительной белизны рубашкой. Во всей этой компании он, безусловно, был старшим по званию. Я знаю такой тип людей, они тщательно следят за своей внешностью в любых обстоятельствах, а в пьяном виде бывают ужасными занудами.

Подавив очередной приступ смеха, он, наконец, перешел на официальный тон:

– Чебоксаров Николай Александрович?

– Да.

– Вот ордер на обыск вашей квартиры, – он помахал издалека белым листком бумаги и сразу убрал его в карман. Я очень сомневался в том, что это был действительно ордер, но спорить не стал.

– Ребята, можете идти в машину, – сказал он с ноткой превосходства двум бугаям – спецназовцам, – А ты, Витя, дуй за понятыми, – обратился он к самому молодому из тех, что были в штатском.

– В чем меня обвиняют? – спросил я.

– Вас пока подозревают. Если подозрения подтвердятся, вам предъявят обвинение, – ответил пижон.

– А в чем меня подозревают?

– Об этом вам расскажут на допросе в отделении. Оружие имеется?

– Оружия у меня нет. Не можете же вы обыскивать человека, не объяснив причину.