Ствол винтовки ткнулся в него, указывая, куда двигаться. Воздух был сначала свежим, потом стал зловонным, гнилостным. Подземные захоронения. Вполне в духе Вьетконга. Спрятать мертвецов, чтобы скрыть потери. Или это всего лишь гниющая рыба? Туннель пошел вверх, изогнулся и вновь резко вниз. Тут послышался рокот, такой зловещий, будто его рождала сама земля. Стены туннеля сотрясались. Инстинктивно он бросился на землю. «Nanhlen!» — завопил сзади солдат, толкая его. Чарли встал на колени и поспешно двинулся вперед, цепляясь за корни. Рев приближался. Он наткнулся на стену туннеля. Солдат велел идти направо, но вдруг схватил его за плечо. Чарли слышал его дыхание и бормотание на родном языке, возможно, он считал промежутки между взрывами на поверхности. Они раздавались совсем близко. На какой глубине вырыты туннели? Влажность грунта… высота детонации… Он попытался вспомнить глубину кратера при взрыве пятисотфутовой бомбы. «В-52» сбрасывают и тысячефунтовые… Рев, казалось, сейчас раздавался почти над ними. В ужасе солдат начал петь, ожидая развязки. Чарли понял — один из туннелей резко уходил в сторону от сектора бомбежки, а другой вел к нему. Земля сотрясалась. Он сгорбился, опираясь на руки и колени, застыв в полном мраке, ощущая горячий спертый воздух.

— Nanhlen! — взвизгнул солдат, дергая его влево. Он пригнулся, их накрыло волной жара.

Потом все затихло. Оба отдохнули, перед тем как двинуться дальше.

Свет. Запах горящего керосина. Когда он мешкал, дуло винтовки подгоняло. Голоса вьетнамцев. Взрыв смеха. Его руки нащупали мешки с рисом. Запах масла, звук скребущего по металлу напильника. Потом снова темнота. Шарканье ног конвоира — это все, что он слышал, да еще собственное дыхание. Ужасно потея, весь в грязи, он полз и полз… Казалось, он катапультировался много дней назад. Уже начинаю приспосабливаться, Элли, уже привыкаю, — подбадривал он себя.

Дулом винтовки его подтолкнули наверх, откуда долетали живые звуки, видимо, стрекотали насекомые.