А у меня от одного ее вида все мужские гормоны напрочь скисали, ну и пришлось вкруговую идти. Сказал ей, что был уродцем, и лицо и прочие красивости сделал себе сам. И предложил сделать и ее красивой. Она, естественно, согласилась, и я сделал. В загородном доме ее папаши. У Лоры, так ее звали, были небольшие проблемы с надпочечниками и желчным пузырем, я их починил, потом повозился с полипами в носу. Когда с внутренними причинами было покончено, принялся за антураж. Икры выправил, скулы с ушами поправил, осаночку соорудил. Труднее всего с веками было. Чуть все не испортил, но получилось даже очень ничего, правда, не из русской оперы, а скорее, из китайской. Вы знаете, в лице должно быть что-то неправильное. Абсолютно правильное лицо выглядит искусственным и бездушным. А эти искусственные ее глаза, так притягивали, что отвязаться от них не было никакой возможности.

Хирург говорил вяло, и Даша укрепилась во мнении, что ей рассказывают сказки. Рассказывают, чтобы она продала свой дом, свое имущество, принесла деньги на блюдечке с голубой каемочкой и сказала:

– Вот вам! Режьте мне ноги, делайте из меня Чио-Чио-Сан.

Но все равно в глубине души хотелось все продать. И дом, и имущество. Вместе со своей неприглядностью и убогостью. Продать все. И отдать этому человеку, которому так хочется отдать все.

– Кончилось все очень и очень банально, – продолжал рассказывать Хирург. – Когда я снял с нее повязки, в зобу у меня дыханье сперло. Это было невообразимо. Нет, конечно же, можно было найти девушек, таких же красивых как она, и даже красивее. Но понимаете, человек, который видел ее некрасивость, да что некрасивость, безобразие, не мог не понять, что случилось божественное чудо. Вы представляете, что я чувствовал?

– И она вас бросила, – мстительно хмыкнула Даша.

– Да, конечно, как же без этого?. Но я всласть попользовался ее телом и практически пресытился, когда меня выперли из дома, чтобы привести в него сногсшибательного пуэрториканца.