– Не понимаю, почему Тодд не может взять ребенка на ночь, если тебе надо работать.

– Не возьмет.

– Почему?

– Потому что он ублюдок.

– Не надо так выражаться.

– Хорошо, – сказала Фэй, – он говнюк.

– Фэй! – сказала мама.

– Ну хорошо, – сказала Фэй, – он пиздюк.

– ПИСЬ дюк! – сказала Эстель, приковылявшая на кухню. – ПИСЬ дюк!

– Смотри, что ты наделала, – сказала мать.

– Иди, посмотри мишку, милая, – сказала Фэй. – По телевизору – мишка!

– Мишка, – сказала Эстель и заковыляла обратно.

– Тодд – отец этого ребенка, – сказала мать. – Он несет ответственность.

– Если бы он за что-нибудь нес ответственность, – сказала Фэй, накладывая кофе в фильтр «Мистер Кофе», – я бы до сих пор была его женой. Честно говоря, я даже не знаю, где он теперь живет. С какой-нибудь шлюшкой, наверное. Я не собираюсь оставлять с ним Эстель.

– Он с кофеином? – спросила мать. – Этот кофеин может спровоцировать сердечный приступ.

– Мама, пожалуйста, – сказала Фэй.

– Ладно, сегодня я тебе не понадоблюсь, судно не отправится в море в такую погоду.

Фэй посмотрела в окно.

– Надо позвонить и выяснить, – сказала она.

– Не отправится. Это тропический шторм. Тропический шторм Гектор. Боб Соупер сказал, что ветер до пятидесяти пяти миль в час.

– Все равно нужно позвонить.

– Все равно оно не отправится. При таком ветре можно погибнуть.

Приковыляла Эстель, держа обеими руками пустую винни-пуховую миску.

– Фуукс! – сказала она.

– Хорошо, милая. – Фэй потянулась за коробкой «Фруктовых колечек».

– Сплошная химия, – сказала мама. – Тебе следует давать ей фрукты. – Она наклонилась над Эстель и омерзительно неестественным писклявым голосом, которым говорят с детьми многие старики, сказала: