– Нет, я не курила, – сказала Фэй. – Люди на судне курят, дым пропитывает одежду. – Она подтерлась, спустила воду, встала.

– Пока, пипи! – сказала Эстель, обращаясь к водовороту в унитазе.

– Пассивное курение смертельно опасно, – сказала мать.

– Мишка! – требовала Эстель. – Мишка! Мишка! Мишка! Мишка! Мишка!

– Хорошо, милая. Пойдем смотреть мишку. – Фэй открыла дверь ванной.

– Выглядишь ужасно, – сказала мать.

– Спасибо, мама, – сказала Фэй. – Легла вчера спать в полтретьего.

– Мишка! – повторяла Эстель. – Мишка! Мишка! Мишка!

– Тебе надо уйти с этой работы, – сказала мама. – Ты себя погубишь.

– Мишка! – сказала Эстель.

– Хорошо, милая, – сказала Фэй. Она взяла Эстель и отнесла в гостиную, включила телевизор и засунула в видеомагнитофон кассету с «Мишкой в большом синем доме», которую Эстель смотрела по меньшей мере пять раз в день. Эстель встала в ожидании прямо перед телевизором, дюймах в шести. Когда появился мишка, она сказала:

– Мишка!

– Ей не следует стоять так близко, – сказала мать. – Катодное излучение вызывает рак мозга.

Фэй пошла на кухню, насыпала в винни-пуховую тарелочку «Фруктовых колечек», вернулась и поставила ее на журнальный столик. Она взяла Эстель и посадила рядом со столиком.

– Фуукс! – сказала Эстель, увидев хлопья. Потянулась к тарелочке, пригляделась, внимательно выбрала фиолетовое и положила в рот. Проглотив, стала высматривать следующее.

– Эти хлопья – сплошная химия, – сказала мать. – От них можно умереть.

– Мама, я очень, очень устала, – сказала Фэй. – Можно я кофе выпью, хорошо?

Она снова направилась на кухню. Мать преследовала ее, твердя:

– Твои волосы пахнут сигаретами. Хватит плавать на этом судне.

– Мам, – сказала Фэй, – я же тебе говорила, я брошу эту работу, как только смогу. Я действительно очень благодарна тебе, что смотришь за Эстель по ночам. Надеюсь, что через несколько дней все это закончится. Мне это нравится не больше, чем тебе.