Кемп уставился на него.

– Знал ли ты, – спросил Тарант, – когда мухлевал с подушками безопасности, что это федеральное преступление? Представляешь? Мотать срок в федеральной тюрьме – за подушку безопасности?

Ди Ди просунула в дверь голову.

– Это… там какие-то люди? – сообщила она. – Из телевизора? С камерами? Хотят с вами поговорить насчет какой-то дамы, ее задницы или чего-то в этом роде.

– Скажи, что меня нет, – ответил Кемп.

Ди Ди повернулась в сторону приемной и объявила:

– Он говорит, что его нет.

– Боже, – сказал Кемп. – Закрой на хуй дверь, о'кей?

– Такое впечатление, будто здесь я во всем виновата, – сказала Ди Ди и хлопнула дверью.

Кемп сел за стол, развернул кресло, посмотрел в окно.

– Хорошо, – сказал он. – Что тебе нужно?

– Да я же тебе вчера сказал, Бобби. Я представляю группу предпринимателей, которые хотят вести с тобой дела. Ты с нами легко сработаешься. Будешь нашим партнером, и тебе не надо будет ни о чем беспокоиться. Вот сегодня, например, сдается мне, у тебя кое-какие неприятности. В подобных случаях мы легко можем помочь.

Кемп молчал почти минуту, потом сказал:

– Хорошо.

– Ну и славно, – сказал Тарант. – Очень славно. Он обошел стол и протянул Кемпу руку. Кемп скрепя сердце протянул свою. Тарант взял его за руку и как будто без усилий поднял со стула. И стиснул его кисть.

– Ты сделал правильный выбор, Бобби. – Тарант не отпускал руки Кемпа. Его хватка усилилась. Кемп почувствовал, как хрустнули кости. – Теперь, когда мы партнеры, – сказал Тарант, – пара незначительных моментов. – Боль становилась невыносимой, хотя Тарант продолжал говорить ровным голосом. – Первое: никогда не называй меня больше Гвидо, хорошо, Бобби? Или грязным. И особенно итальяшкой.