Уолли нашел в сумке клочок бумаги и набрал номер.

– Да? – сказал голос.

– Привет, – сказал Уолли. – Это Уолли.

– Кто?

– Уолли. Хартли. Из группы. Мы играем на…

– Чего тебе надо?

– Просто хотел поинтересоваться, играем ли мы сегодня. Я имею в виду, я допускаю, что в такую-то…

– Ничего не поменялось.

– Серьезно? Потому что прогно…

– Ничего не поменялось.

– Ясно, да, но все-таки, вы смотре…

– Ничего не поменялось, – повторил голос и дал отбой.

– Черт, – сказал Уолли. Он набрал номер коллеги по группе Теда Брейли.

– Алло? – сказал Тед.

– Здорово. Это я.

– Попробуй угадать, – сказал Тед, – сколько я вчера выпил?

– Я думаю, двести пятьдесят порций, по меньшей мере, – сказал Уолли.

– Кажется, больше. Такое ощущение, что в моей башке собаки трахаются.

– Ты поэт, – сказал Уолли.

– Уж как умею, – сказал Тед. – Гигантские собаки.

– Хочешь почувствовать себя еще хуже?

– Боюсь, у меня не получится.

– Судно сегодня вечером выходит в море.

– Чего? Ты видел, что творится снаружи? Там идет муссон.

– Если быть точным, это тропический шторм. Гектор.

– Кто бы это ни был, выглядит отвратительно. Может, нам уйти с этой посудины?

– Ну да. Мы можем уйти с этой посудины, но поскольку никакой другой посудины у нас на примете нет, мы будем жить на сбережения, предусмотрительно накопленные за эти годы. Вроде кожаных штанов.

– Точно подмечено. Может быть, нам поменять сферу деятельности? Устроиться на серьезную работу по специальности. Впрочем, извини, я забыл. Мы же музыканты, у нас нет никакой специальности.