– Тропический шторм Гектор, – сказала она. – Боб Соупер сообщил, что скорость ветра до пятидесяти пяти миль в час. Очень бурное море, заметил он.

– Угу, – ответил Уолли, не открывая глаз.

– Так что судно никуда не поплывет, да? – спросила она. – Ты ведь не поплывешь в такую погоду?

– Не знаю, мама, – сказал Уолли. – Может, и нет. Надо позвонить. Но позже. Я еще посплю немного, ладно? Я довольно поздно вернулся. – Он отвернулся от света, от силуэта матери.

– Пятьдесят пять миль в час, – сказал она. – Они не поплывут в такую погоду.

Уолли промолчал.

– Я его видела в «Пабликс», – сказала она. – Боба Соупера.

Уолли промолчал.

– В отделе деликатесов, стоял в очереди, как все, – сказала она. – Он был как нельзя мил.

Уолли промолчал.

– Взял ветчину, запеченную в меду, полфунта, – сказала она. – «Кабанью Голову».

Уолли промолчал. Прошло десять секунд; он чувствовал, как она стоит рядом.

– Я просто подумала, может, ты захочешь поесть вафель, – сказала она.

Еще десять секунд.

– Здесь обязательно надо пропылесосить, – сказала она и закрыла дверь.

Уолли, теперь уже окончательно проснувшись, перевернулся на спину, уставился в потолок и подумал то, что он думал практически каждую минуту своего бодрствования в доме матери: Я должен отсюда выбраться. Он заставил свой мозг сосредоточиться на вопросе, как он может выбраться отсюда, и мозг, привычный к этому занятию, отозвался: отчайся.

Уолли был на мели. Все его активы, не считая одежды, составляли гитара «Мьюзик Мэн Эксис» от Эрни Болла, которую можно продать долларов за восемьсот, чего он никогда не сделает, и «ниссан-сентра» 86-го года, который еще бегал, но, скорее всего, на продажу не годился – его корпус изъела какая-то разновидность автомобильной проказы.