— На Московском проспекте, у метро «Электросила». Попал в пробку. Авария здесь случилась.

— Слушай, давай встретимся через час возле билетных касс станции «Броневая».

— Ладно. Но, может, хоть намекнешь, в чем, собственно, дело? Ты что, тоже впал в немилость у начальства?

— Когда встретимся, все объясню. Пока!

Майор положил трубку, но тут же снова ее поднял и связался со старшим лейтенантом Кругловым. Кроме Безукладникова Круглов был единственным человеком, знавшим о существовании видеозаписи печально завершившейся операции по освобождению заложников. Несколькими часами раньше Безукладников попросил Круглова сделать копию записи в формате VHS. Записывающие устройства с восьмимиллиметровой пленкой были еще редкостью, так что камера, подаренная шведами, служила одновременно и для записи, и для просмотра.

— Алло, Круглов слушает, — послышался знакомый голос.

— Ты сделал то, о чем я тебя просил? — Безукладников не называл себя, поскольку Круглов тоже хорошо знал его голос.

— Да. Когда заберете?

— Я пока в конторе. Но уже выхожу и сразу же еду к тебе. Жди.

Безукладников быстро сменил форму на джинсы и свитер, положил в карман бумажку с нацарапанным на ней номером мобильного телефона журналиста, накинул плащ, схватил спортивную сумку и, выключив настольную лампу, вышел из кабинета. В комнате отдыха смотрели телевизор несколько бойцов дежурной группы отряда, готовые по первому сигналу выехать на место происшествия. Майор вызвал в коридор старшего группы лейтенанта Ермолаева и шепнул ему:

— Я отъеду, а ты тут пока командуй. После десяти буду дома.

Миновав дежурного милиционера у входа, Безукладников вышел на Литейный. Холодный сентябрьский хлестал по мокрому асфальту, по крышам проносившихся по проспекту автомобилей и по нейлону бесчисленных зонтов, под которыми пытались укрыться от низвергающихся с неба потоков воды сновавшие по тротуару прохожие.