Когда после стажировки нас определили в полицейский участок 6–0 на Кони-Айленде, мы с Рико сразу сошлись, потому что оба были бруклинскими парнями без всякой «лапы»: ни влиятельных дружков, ни родственников — никого, кто способен выбить доходное местечко или помочь в трудной ситуации… Так вот, мы оберегали друг друга. И до сих пор это делаем. Даже после того, как шесть лет назад разошлись по разным местам, встречаемся за обедом пару раз в месяц.

— Колену было бы легче, если бы не приходилось вставать и отвечать на проклятые телефонные звонки. Как дела?

— Потихоньку, — сообщил он.

— Как поживает Специальное подразделение по борьбе с автомобильными преступлениями?

— Я поймал за хвост удачу! Мы работаем над одним делом — сущий трамплин для продвижения по службе. Через год, — похвастался Рико, — буду полировать золотой жетон!

— Фиг ты от них получишь. При таком бюджете город не сделал бы тебя детективом, даже если бы ты расследовал дело о похищении ребенка Линдберга или решил загадку Сфинкса.

— Поглядим.

— Давай жди. Послушай, приятель, насчет обеда, я…

— Я тебе звоню по другому поводу, — перебил Рико. — Кстати, жена номер два вполне спокойно относится к мысли пойти куда-нибудь поужинать.

— Почему бы и нет? Ты ведь ее встретил на какой-то вечеринке.

— Верно, я тогда был еще женат на жене номер один.

— Вот-вот. Ладно, что там у тебя?

— Как у тебя и твоего лысого братца обстоят дела с наличностью?

— Брось, Рико, — проворчал я, — снова ты об этом.

Последние три года Рико пытался стать третьим партнером в нашем с Ароном будущем деле. Даже после развода у него оставались кое-какие средства. Дед с материнской стороны завещал ему деньги. Согласись мы на четверть того, что предлагал Рико, хоть завтра смогли бы арендовать магазин, который нашел брат. Но Арон, вопреки всем моим доводам, отказался принимать в семейное дело человека со стороны.