Для пущей важности мне, может, и хотелось бы вам сказать: «Я почувствовал нечто необычное в газетных отчетах об исчезновении Патрика Малоуни!» — но это не так. Я читал немало таких историй, когда работал в полиции, попадались случаи, совершенно идентичные истории Патрика. Горькая правда жизни состоит в том, что и без шляпы волшебника город Нью-Йорк — лучшее для исчезновения место в Соединенных Штатах. Иногда люди пропадают по собственному желанию. Иногда нет. Однако кое-что в статьях привлекло мое внимание: семья Малоуни была из Джейнес, Н. Й, округ Датчесс. Это позволило мне предположить, какое отношение к этому делу мог иметь Рико.

В 1975 году Рико, подобно многим нью-йоркским полицейским, сбежал за пределы города. Многие переехали за пределы Куинса, на границу с Нассау и Саффолком на Лонг-Айленде. Другие переехали за пределы Бронкса в Вестчестер и Рокленд. Те же, в ком была жива страсть пионеров, уехали еще дальше на север в поисках сельского очарования, сравнительно низкого уровня преступности и недвижимости лучшего качества, в округа Оранж и Датчесс. Угадайте, куда подался Рико? Впрочем, не важно, это не помогло мне понять, что он задумал на мой счет.

29 января 1978 года

Когда я, ковыляя, вошел в кафе «У Молли», они уже были там. Как все полицейские, Рико сидел лицом к двери. Он увидел меня и поприветствовал жестом, приподнялся, чтобы помочь, но раздумал, увидев гнев в моих глазах. Я быстро успокоился — на Рико долго злиться невозможно.

Рико, бледная копия молодого Тони Беннета, выглядел усталым. Его мальчишеская миловидность начала увядать, появились лиловые мешки под глазами и глубокие морщины. Его брюхо начало вылезать из-под ремня, обтянутое нейлоновой рубашкой, которую он надевал под ужасный кримпленовый костюм. Не знаю, что я ненавидел больше: музыку диско или моду, которая пришла вместе с ней.