— Это, конечно, ужасно — потерять семью. Но, с другой стороны, на что вы могли рассчитывать, уезжая отсюда на десять лет?

— Я уезжал не по собственной воле. Меня вынудили обстоятельства.

— Это вы ей и рассказали? Ничего себе!

— Все еще гораздо страшнее, но не будем углубляться в подробности. Вы мне все равно не поверите. Да и никто не поверит.

— Ну отчего же? Попробуйте.

— Это займет слишком много времени. Думаю, у вас найдутся более полезные занятия, чем болтовня со мной.

— Например?

— Вы же сказали, что исчезла девушка. Ищите ее.

— Я думал, вы мне поможете. Я и сейчас продолжаю так думать, мистер Бегли.

Он опустил голову. Ноги у него были обуты в гуарачи.

— Я рассказал все, что мне было о ней известно. Не надо мне было вообще ходить в эту гостиницу. О'кей, это была моя ошибка. Но за ошибки у нас еще не вешают.

— Вы уже упомянули об убийстве, теперь о повешении. В чем дело, старина?

— Это так, к слову. — Казалось, уверенность понемногу покидала его. — Вы что, думаете, я убил ее? — произнес он, повысив голос.

— Нет. Я думаю другое. Между вами что-то произошло или вы ей что-то сказали, что заставило ее так скоропалительно исчезнуть. Попробуйте вспомнить.

Он начал медленно и непроизвольно поднимать голову и уставился на солнечный диск. Борода задралась и обнажила бледную тощую шею. Мне показалось, что все это время истинное его лицо было скрыто плотной маской, подобной тем, что носили древнегреческие актеры.

— Нет. Ничего такого я не говорил.

— Вы не, ссорились?

— Нет.

— А почему она впустила вас в номер?

— Наверное, заинтересовалась моей судьбой. Я сначала позвонил ей и сказал, что она похожа на мою дочь. Это была просто глупость. Как только я ее увидел, сразу понял, что ошибся.