— Ее девичья фамилия Макги, а по мужу Кинкейд. Не знаю, которой из двух она пользуется.

— Вы ее отец? — осторожно осведомилась она.

— Нет. Но у меня есть достаточно серьезный повод повидаться с ней.

Она посмотрела на меня так, словно я признался ей в том, что занимаюсь работорговлей.

— Мы никому, кроме родителей, не сообщаем сведений о наших студентах.

— А мужьям?

— Вы ее муж?

— Я представляю его интересы. Полагаю, что мне все-таки было бы лучше поговорить о ней с деканом.

— Я не могу вас пропустить, — категорическим тоном заявила секретарша. — Декан Брэдшоу проводит конференцию руководителей факультетов. А по какому поводу вам нужно встретиться с мисс Макги?

— По частному вопросу.

— Понимаю.

Мы зашли в тупик. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я процитировал:

«Мы никому не сообщаем никаких сведений».

Она посмотрела на меня, словно я смертельно ее оскорбил, и вернулась к машинке. Я остался стоять. Шум голосов в кабинете декана то нарастал, то спадал. Наиболее часто повторяемым и различимым словом было «бюджет». Через некоторое время секретарша подняла голову и великодушно изрекла:

— Можете встретиться с деканом Сазерленд, если она еще не ушла. Она возглавляет женское отделение. Ее кабинет напротив.

Дверь в кабинет была открыта. За столом сидела аккуратная до педантичности особа из разряда тех, что в двадцать выглядят пожилыми, а в сорок — девушками. Ее темно-русые волосы были завязаны узлом на затылке. Тоненькая розовая полоска губной помады подчеркивала строгую линию рта и одновременно являлась единственной данью женственности.

Тем не менее она была довольно симпатичной: черты лица правильные, широкий ворот блузы глубоко открывал шею.

— Входите, — сказала она сурово (я уже начал привыкать к подобному обращению). — Что вам угодно?

Ее лучистые глаза привлекли мое внимание, они напоминали айсберг, отливающий зеленоватым блеском.