гой деятель соцпартии).

Тем не менее Миттеран победил и на этот раз. И вновь победа доста-

лась благодаря параллельным усилиям самого кандидата и его помощ-

ника по политической рекламе.

Сам Миттеран, политически загнанный в угол, находит для себя очень

точную предвыборную маску он решает, что должен играть «роль пере-

дового бастиона, последнего оплота» социальной справедливости.

Далее наступает очередь Жака Сегела. В первый момент он в некоторой

растерянности. Но и растерянность эта особая творческая, ищущая.

«Поначалу я даже рассматривал возможность не проводить кампанию

вовсе, пишет Сегела. Чтобы наши соперники угодили в ловушку беско-

нечного рекламирования, в конце концов производящего обратный эф-

фект».

Правда, когда он предложил этот вариант Миттерану, то напоролся на

довольно жесткий «комплимент»: «Сегела, вы стареете..» Однако в дей-

ствительности никто не знает, кто был прав в данном случае Миттеран

или Сегела. Может, и Сегела. Может, «ничегонеделание» в самом деле

было бы в данном случае наилучшим вариантом. Рекламист просто-

напросто вынужден был подчиниться своему клиенту, поскольку именно

он, 14 Жак Сегела, творец президентов и парадоксов клиент, хозяин

рекламной, как и всей избирательной, кампании.

Запаздывание со вступлением Миттерана в избирательную кампанию

привело к тому, что его прежний девиз, принесший ему победу на прош-

лых выборах, стал восприниматься как пародия:

«Спокойная сила» становилась успокаивающим, усыпляющим сред-

ством. Необходимо было найти чтото новое. «Самыми сильными всегда

оказываются самые простые идеи, пишет Сегела, мы решили дать пре-

зиденту официальное прозвище... Отец Франции станет Тонтоном

(Тонтон добряк, герой комиксов и мультфильмов. СЛ.), «Дядюшкой». Пе-