Гутя, правда, еще доплатила, ну да это старая история. Самой же Гуте понемногу удалось накопить на мебель и даже на машину. Правда, до иномарки они недотянули, но зато «Жигули» были почти новенькие, восьмидесятого года выпуска. Варя была счастлива. Это был тот редкий момент, когда она одобряла решения и действия матери и даже не пыталась спорить. А спорила она всегда, прямо с пеленок. А из непокладистых детишек частенько получаются непокладистые взрослые. Уже в восемнадцать лет она притащила в дом длиннющего детину с лохматой головой и огорошила мать:

– Это Фома Неверов, упертый – жуть! Он, наверное, станет моим мужем. Как вы думаете? – и уставилась на мать с теткой.

Гутя прекрасно знала, что надо было вовсю охать и радоваться и тогда дочурка в считаные минуты изменила бы решение, но тут вмешалась Алиссия:

– Фома! Да еще Неверов! Как вы яхту назовете, так она и поплывет! Это как же с ним жить-то? Да и ты еще дите совсем! Никаких мужей! – властно прикрикнула она и даже топнула ножкой, напоминавшей пивной бочонок.

– Все, Фома, раздевайся! – радостно улыбнулась дочь. – Теперь мы будем жить вместе, а завтра – в загс!

Алиссия поперхнулась бубликом, который жевала на сон грядущий, и замахала руками перед носом у молодых:

– Ни за что!! У него даже имя криминальное – Фомка! Да чтобы он!..

– Аллочка, доедай бараночку, – усмехнулась рыжая. – Я ничуть не сомневалась, что он придется вам по душе.

А потом сыграли свадьбу. И вот ведь что интересно: Варька, со всеми такая ершистая, колючая, вдруг расцвела, стала тихой и женственной, зато зятек… Он один упрямился за двоих, а с тещей они и вовсе крайне редко находили общий язык. Вдобавок и Варьку еще на свою сторону он перетянул! Вот ведь никак не хочет дочь слушать маму – уже четыре года живут молодые, а детей заводить все еще не думают. К тому же дочка стала совсем не чуткая – вот, например, сейчас не может бросить свои котлеты и кинуться матери на грудь, проводить, так сказать, в последний путь.