- Сволочь! - крикнула Валентина, и из комнаты вылетела пустая бутылка. - Уматывай!

- Узнаю Валюху. - Ногой пнув отколовшееся горлышко, Олег вышел. Аккуратно прикрыв дверь, достал сигареты, закурил и пошел к калитке. - Так... Выйдя на улицу и вздохнув, бросил быстрый взгляд на дом. - Теперь куда? Посмотрел на часы, неторопливо пошел по асфальтированной улице. - Гобин, конечно, за прицеп получить хочет. Понятное дело. Вот скупердяй старый. А может, занырнуть к нему? - Стахов задумался. - А чего, если пошлет куда, вычтет за прицеп. Точно, - решил он. - Поеду к Гобину.

- Манька, - чуть слышно проговорила лежавшая на узкой деревянной кровати худая бледная старуха, - ты вовремя заявилася. Мне ужо помирать скоро. Ежели доктора с больницы списали, значится, смертушка совсем рядом.

- Перестань. - Возле кровати села молодая симпатичная женщина с воспаленными от недосыпания глазами, в старом чистом халате. - Мы с тобой еще...

- Дом я на тебя оставила, - сказала старуха. - И все, что ни есть, твое. Светке, значится, ничего, окромя денег, не оставила. Ведь у ей все есть. Но ты Светку все одно вызови. Похоронить поможет. И не серчай на нее, - со вздохом тихо попросила она. - Уж такая, видать, ейная доля. Я ведь, как только разузнала все, ей нагоняй дала. Но вы все едино сестры. Ты уж дай ей телеграмму. А то соседи судачить начнут. И так про тебя незнамо что мелют. Мария осторожно сжала сухую ладонь матери, уткнулась в нее лицом и заплакала.

- Не нужно, дочка. - С трудом приподняв свободную руку, мать сумела погладить Марию по длинным светло-русым волосам. - Жизнь я неплохо прожила. Сильно не грешна. Бывало, конечно, не все правильно. Но тяжких грехов не делала. Вас двоих на ноги поднять сумела. Ты вон санитаркой работаешь. Про Светку и говорить неча. Какими деньжищами ворочает! Ты уж помирилась бы с ней.