— И люди все солидные.

— С чего это ей вдруг Семена жалко стало? — задал мучивший его вопрос Алик.

— Черт ее знает, — равнодушно отмахнулся Яков Юрьевич. — Баба — она вечная загадка природы. И с Семкой Элька уже года три не живет. Развелась лет пять назад. Два года его как лакея при себе держала. Точнее, жил он в ее коттедже. Дочь ихняя, Аленка, говорят, любит отца, но сейчас подросла, и Элька, видать, хочет отучить ее от папани. Семка просто работяга. Всю жизнь под машинами пролежал да за рулем отсидел. Ему скоро сорок стукнет, а в кармане вошь на аркане. Но водитель он, конечно, опытный. Считай, весь Союз бывший исколесил. Когда Элька в гору пошла, он вроде приревновал ее. Ну и все. Она его в суд — и развелась. Потом у нее роман с каким-то москвичом был, но недолго.

Сейчас, кажется, одна осталась. Хотя хрен ее на самом деле знает, — усмехнулся Гобин. — Баба молодая, в теле. Наверняка с кем-то встречается. Просто аккуратничает. Ведь ее модели скоро куда-то за рубеж поедут. А была просто заведующей ателье. Поймала момент и выбилась.

— Я слышал, у нее покровитель высокий был, — сказал Алик.

— Так без этого сейчас невозможно, — согласился Гобин, — сразу слопают.

Крыша всем нужна, начинающим особенно. Ладно. — Он посмотрел на часы. — Пора перекусить. Ты теперь Рудакова не ищи. Элька просто так не обещает. А вот Стахова разыщи. Ну, конечно, не наезжай сразу, как ты любишь. Я с ним сам поговорю.

— А если он на этот самый разговор не захочет прийти? — усмехнулся Алик.

— Тогда и решать буду, — напомнил ему, кто есть кто, Гобин.

— Лады, — кивнул тот. — Я ему просто объясню все, и пусть думает.

— Не забудь сказать ему, что есть рейс до Харькова.

— Привет, — кивнул Олег Стахов открывшему дверь квартиры молодому, мощного телосложения мужчине в майке.