"Еще бы, — мысленно усмехнулся Рыбаков, — ты ей хату всю обставил.

Одел, как английскую королеву. Таньке «мере» купил. Правда, не новый, но все равно. И шпана местная бабке по вечерам сумку до квартиры доносит". А вслух сказал:

— Тебе виднее. Я с церковником договорюсь. Он и цену сбавит.

— Слышь, Семен, — вспомнил Арсентий, — ты что-то про подругу Танькину говорил. Кто такая?

— Да черт ее знает, мне подруга маман говорила. Я имя подружки не спрашивал. Мне это все шло и ехало. Арсентий заторопился:

— Я смотаюсь к Марии Андреевне. Знаешь, как узнал, что Танька мертва, затвердело все внутри. Не думал, что такой слабак. Из-за бабы чуть ли не в голос кричать стал.

— Понятно. — Зоин отец вытер платком пот с загорелой лысины, вздохнул.

— Значит, в машине что-то было? — Он вопросительно посмотрел на сидевшего перед ним атлета в милицейской форме с капитанскими погонами.

— Да, — кивнул тот, — боковина задней правой дверцы оторвана. Передние обе, видно, пытались снять, но не стали. А заднюю правую оторвали. Значит, то, что искали, там было.

— Наркотики? — спросил Зоин отец.

— Собака не отреагировала, — покачал головой капитан. — Оружия туда много не вместишь. Мы предполагаем — деньги, Николай Васильевич. Таракан мехами занимался вполне законно. Даже налоги в отличие от многих платил. Но в последнее время его несколько раз замечали в Пензе. Точнее, его машину. Вот к кому он туда наведывался, установить не удалось.

— Ты, Игорь, уже со мной по-казенному говорить начал, — упрекнул его Николай Васильевич. — Дома тоже как с подозреваемыми разговариваешь? Или больше на жаргоне? Обычно привыкают сотрудники. Через год по разговору и не отличишь, кто мент, а кто уголовник.