— Чего я такого сказал? — просипел Усач.
— Что знаешь, кто я. Запомни, Усач, если еще раз такое скажешь — сдохнешь. А сейчас пока...
— Альберт, — испуганно проговорил Усач, — да я же...
— Все, Паша. — Губа зевнул. — Разговор закончен. Не забудь то, что я сказал. Как родственника прошу, — со смехом добавил он и быстро пошел по тротуару.
— Козел, — прошептал Усач. Посмотревшись в зеркало, выматерился. Достал носовой платок, взял с заднего сиденья китайский термос, смочил платок и приложил его к распухшей переносице.
Свернув за угол, Губа махнул рукой. Стоявшая метрах в десяти от него белая «Волга» подъехала к Губе.
— Звонил Комод, — сказал водитель. — Арсен просил немедленно приехать.
— Значит, что-то не срослось, — проворчал Губа.
5
— Лихо ее, — вздохнув, сказал молодой старший лейтенант милиции.
— Не понимаю, — пожал плечами рослый омоновец, — какой кайф бабу хором тыкать? Я бы этих насильников, — сжав кулак, тряхнул им, — на месте стрелял.
Особенно тех, кто детей. А им, тварям, срок дают.
— На зонах этим сволочам, — усмехнулся старлей, — не сладко приходится.
— Олег, — простонала лежавшая на кровати женщина с забинтованным лицом.
— Не надо.
— Она в себя пришла, — проверяя капельницу, сказал врач. — И все время вспоминает Олега. Видно, он ее так. — Повернувшись к стоявшей рядом медсестре, сказал:
— Там двое в приемной. Передайте им, что она все время вспоминает какого-то Олега. И добавляет: «Не надо».
— Папа! — Светловолосая девочка бросилась к стоявшему у открытой балконной двери Семену.
— Аленка! — Подхватив ее, он закружился по комнате. Вошедшая в комнату Элеонора смотрела на них с доброй улыбкой. Увидев жену, Семен растерялся и поставил дочь на пол. Взгляд Элеоноры тут же стал колючим.
— Ты еще здесь?
— Но я сказал, — смущенно проговорил он, — что мне нужно пожить...