И, как будто вняв моим пожеланиям, судьба послала нам привет в виде «мерседеса», который вынырнул откуда-то слева, накатив на нас бурлящую волну (я как сейчас вижу эту промелькнувшую решетку радиатора):

– Черт!

Хадуш – право руля, тот, другой, – влево, чуть не поцеловались, наша «скорая» вскакивает на тротуар, «мерседес» с визгом разворачивается на сто восемьдесят.

Открывается задняя дверца.

Оттуда выкатывает нечто непонятное – и прямо нам под колеса.

– Берегись!

Опять нервный рывок баранки. Удар.

– Какого…

– Что это было?

– Спроси лучше, кто.

– Кто?

– Да, тело. Какой-то парень. Фиг разберешь.

– Мы его задели?

– Скорее всего.

– Стой так, я пойду взгляну.

– Нет, лучше я сам.

– Я медсестра, Хадуш, ты не забыл? И тут мама из салона:

– Что здесь такое, ребятки?

Я. – Ничего, мама, пустяки, просто мы тут задавили кого-то, не волнуйся.

Лауна уже на улице, под проливным дождем, склонилась над телом, лежащим неподвижно возле колес машины, в потоке сточного желоба. Хадуш, вымокший до нитки, стоит рядом с ней. «Мерседес» заглох немного поодаль, и с той стороны движется по направлению к нам под дождем какая-то фигура, нечто коренастое, придавленное тяжелым небом, здоровяк, шлепающий по лужам, нисколько не заботясь о том, чтобы не замочить свои брюки, в общем, человек, которого застала гроза. Подваливает к Хадушу и, вместо того чтобы что-нибудь сказать для начала, сразу сует ему дуло под ребра.

Все это происходит прямо у меня за окном: огромная пушка в печенках у моего друга Хадуша. Я схватился за ручку, чтобы опустить стекло, надеясь, что:

1) меня не заметят;