— Господа?

Рабочий пониже подносит палец к каскетке.

— По поводу предмета, — говорит он.

— Вы имеете в виду скульптуру господина Эдуардо?

Они переглядываются.

— Вот именно. Пожалуйста, сюда.

Они входят, разматывая веревки и широкие ремни. Рабочий покрупнее присвистнул, увидев ОТЦА. Второй сглотнул слюну.

— Разве не вы заносили ее сюда?

— Нет, друзья. Они предупредили, но все же…

Я от всего сердца жалею их, но не показываю вида.

Невозмутимо наблюдаю, как они укрепляют веревки, ощупывают каждый выступ гнусной штуковины, потом укладывают ее на бок, рыча от напряжения.

— Успеха вам, господа, — говорю я, прикрывая дверь за ними.

Веником и совком убираю с поцарапанного пола крошки бетона, кладу на место молоток, возвращаюсь в малую гостиную и наливаю себе виски с содовой, чтобы отпраздновать убытие гнусного творения. В конце концов, всё складывается как нельзя лучше. Сажусь, открываю газету. Мне даже удается с интересом прочесть новости.

Я собираюсь налить себе новую порцию виски, когда слышу, как открывается дверь. Кричу.

— Эмильена, это ты? Налить тебе чего-нибудь?

Эмильена медленно возникает на пороге. Статуя Командора. Горящий взгляд, раскрасневшиеся от гнева щеки, сжатые кулаки. Нет, не Командор, она слишком прекрасна. Юнона на тропе войны.

Я удивленно вскакиваю на ноги.

— Что случилось? У тебя такой странный вид. Надеюсь, ничего страшного не произошло?

Глаза её светлеют.

— Я только что видела Электру, — грозно восклицает она. — И едва не сошла с ума! Какая муха тебя укусила?

Я недоуменно мотаю головой.

— О чем ты говоришь? При чем здесь муха? Боюсь, мы не понимаем друг друга. У себя в кабинете я готов слушать самые странные вещи, но не здесь! Пожалуйста, объяснись. Что произошло между тобой и Электрой, объясни, что я сделал, а я попытаюсь спокойно и логично ответить тебе. Ты готова?