Инка, глазевшая в окна на горный пейзаж, с наступлением ранних сумерек заскучала. И перенесла все свое внимание на ненавистного зятька. И его простодушного братца. Но разговорить Иону ей не удалось — единичный прискорбный случай в карьере штатной обольстительницы.

— Ну-ка, Иона, расскажите-ка про ваше дворянское гнездо, — приставала она к Ионе.

— Я горноспасатель, а не гид…

— И все-таки… Вы же заинтересованы в клиентуре…

— Лично я — нет. Лишняя головная боль. Вечно с вами что-нибудь случается.

— Вы имеете в виду пропавшего парня. Его так и не нашли?

— Нет.

— Очень интересно. — Инку всегда умиляли чьи-то трагические истории. Ольга сильно подозревала, что, состарившись, ее подруга заведет анатомический театр, где экспонатами будут служить жертвы несчастных случаев.

— Куда уж интереснее. Вся турбаза на рогах.

— Турбаза? — Инка вопросительно вскинула брови. — Марик, душка, ты же обещал нам горнолыжный курорт мирового класса.

— А он и есть мирового, — вступился за брата Иона. — Не разочаруетесь.

Он посмотрел в зеркальце, и Ольга увидела его глаза — совсем рядом. Что-то в них было… Что-то такое, что заставило ее крепче прижаться к Марку.

— У тебя молчаливая жена, — сказал наконец, Иона, сам не отличающийся разговорчивостью.

— Зато теща молотит за двоих, — Марк не удержался, нагнулся вперед и потрепал коротко стриженный затылок Инки. — Правда, дорогуша?

— Святая правда, — легко согласилась Инка. — А дансинг у вас есть?

— Чего? — удивился Иона.

— Марик, душка, твой братец тебя компрометирует. Дансинг — в смысле танцульки под баян.

— Этого добра навалом. — Глаза Ионы в зеркале все еще не отпускали Ольгу. — Ресторан и два бара, а в ресторане еще струнный квартет для особо продвинутых.

— Отлично, — Инка хихикнула. — Иона, приглашаю вас на белый танец сегодня же вечером.