Противник, склонившийся силуэт которого они различили в полутьме, не двигался с места. Весла болтались вдоль лодки. В этой неподвижности было что-то вызывающее беспокойство. Такого рода бандит был способен подпустить к себе врага, чтобы дорого продать свою жизнь или огнем выстрелов подавить нападение.

— Сдавайся! — крикнул комиссар.

В эту минуту стало совсем темно. Все трое забились в глубину лодки, так как им показалось, что беглец сделал угрожающий жест. Лодка по инерции приближалась к лодке бандита.

Комиссар пробормотал:

— Не давайте себя убивать.

Он снова закричал:

— Сдавайся!.. или…

Никакого ответа.

Противник не двигался.

— Сдавайся! Отдай оружие… Не хочешь! Тем хуже… Я считаю… Раз… Два…

Агенты, не дождавшись команды, выстрелили и сейчас же, склонившись над веслами, так сильно толкнули лодку вперед, что сразу достигли цели.

Комиссар с револьвером наготове внимательно следил за всеми движениями.

Он протянул руку:

— Ни одного движения, или я пробью тебе голову.

Но враг не двигался, и комиссар, в тот момент, когда лодки сцепились и агенты, бросив весла, приготовились к опасному прыжку, понял причину всей этой пассивности.

В лодке никого не было. Беглец бросился вплавь, оставив победителям кое-какие вещи, на которые водрузил свой пиджак и шляпу таким образом, чтобы в полутьме все это можно было принять за человека.

Они принялись рассматривать при свете спичек брошенное неприятелем добро. Никакого инициала не могли найти ни на подкладке шляпы, ни на платье. В карманах нигде ни бумаг, ни бумажника. Но вдруг было обнаружено нечто, что должно было придать делу особенное значение и страшно повлиять на судьбу Жильбера и Вошери: в одном из карманов оказалась забытая беглецом визитная карточка с именем Арсена Люпена.

Почти в то самое мгновение Арсен Люпен пристал к тому месту, которое он покинул два часа назад.