Гроньяр и Балу, оба гребца, направили лодки к противоположному берегу, немного левее казино.

Им попалась навстречу лодка, в которой сидели обнявшись мужчина с женщиной. Лодка неслась по воле течения. В другой пели во все горло.

Люпен наклонился к товарищу и сказал шепотом:

— Скажи, Жильбер, это все пришло в голову тебе или Вошери?

— Право, не знаю… Мы уже несколько недель говорим об этом.

— Видишь ли, я не доверяю Вошери. У него скверный характер. Не знаю, почему я от него не отделаюсь.

— О, патрон!

— Ну, да! Это опасный парень. Уже не говоря о том, что на его совести, наверное, несколько жизней.

Он помолчал несколько мгновений, потом сказал:

— Ты уверен, что видел депутата Добрека?

— Своими собственными глазами видел.

— И ты знаешь, что у него есть дело в Париже?

— Он поехал в театр.

— Хорошо. Его прислуга осталась в вилле?

— Кухарка отпущена; что касается лакея Леонарда, доверенного депутата Добрека, то он ждет своего господина в Париже, откуда они не могут вернуться раньше, чем в час ночи. Но…

— Но?..

— Нужно иметь в виду случайный каприз депутата Добрека, перемену настроения, неожиданное возвращение, и поэтому мы должны все закончить в час времени.

— Когда ты собрал все эти сведения?

— Утром. Мы с Вошери сразу решили, что наступил благоприятный момент. Я выбрал местом отъезда этот строящийся дом, который мы только что видели, потому что он не охраняется по ночам. Я предупредил двух товарищей, чтобы они приготовили лодки, и позвонил вам. Вот и все.

— У тебя ключи?

— От подъезда, да.

— Это вот та самая вилла, окруженная парком?

— Да, вилла Мария Терезия. Так как обе соседние виллы необитаемы, то мы успеем вывезти все, что нам понравится, и клянусь вам, патрон, что это дело стоит труда.