Сабодаш задумался.

— Как вы узнали о том, что он исчез? Съемки у вас с девяти?

— Да. Просто не пришел на съемочную площадку. Я послал к нему ассистента. Тот вернулся, сказал, что Сабира в купе нет.

— Жанзаков живет не в гостинице?

— В поезде. У нас несколько свободных купе.

— Вся группа размещена в составе?

— В гостинице тоже. — Режиссер отвечал сухо, почти официально. — В вагонах в основном те, кто приехал со съемочной группой, из Душанбе. Администрация, осветительный цех.

— Жанзаков просил перевести его в гостиницу?

— Никогда.

— Вы не предполагаете, что могло произойти что-то экстраординарное? Неожиданный выезд, срочная телеграмма…

— Сабир поставил бы меня в известность.

— Заболел, попал в больницу…

— Директор картины связался с бюро несчастных случаев. Обзвонил общих знакомых. Отпадает. — Сухарев предусмотрел все варианты.

— Что можно сказать о Жанзакове как о человеке?

Режиссер задумался.

— Общителен. Много читает. Трудно дать однозначную характеристику. Горяч.

— А как актер? — Антон исчерпал первый, самый общий круг вопросов.

Режиссер посмотрел на часы.

— Талантливый художник. Профессиональный мастер, — подбор фраз получался знакомым. — Помогал более молодым коллегам найти себя в искусстве. Хороший товарищ.

Сухарев поднялся, несколькими скупыми движениями навел порядок на столе, сбросил лоскуты, убрал акварели в коробку.

Денисов взглянул в окно, там, казалось, еще больше поскучнело. Наступал его час: Антон уступал ему — оперуполномоченному — место действия.

— Что за фильм вы снимаете?

Сухарев обернулся.

— Это детектив. Убийство. Преступление совершается, когда состав отходит от московского перрона. С прибытием в промежуточный пункт через сутки убийца будет найден.

— Съемки не в павильоне?