У военачальника была дочь, такая красивая, что лицу ее могло позавидовать солнце, а ее черные локоны могли соперничать с мускусом. Зохра проиграла бы ей партию в нарды любви, и само небо не могло бы одолеть ее на поле любовных сражений.

Отец восхищался красотой дочери, его приводили в восторг ее прелести, не ведал он только об известном изречении: «Дочь схоронить – хорошо поступить» Если ты проницательный муж, если разумом ты обладаешь,Не вверяй свое сердце шайтану, покоряясь любви к дочерям.Погребальным носилкам подобны Небесные Девы Подумай ты, тиран и узурпатор,О стрелах утренней молитвы бедняков.

Ведь говорят же: «Насилие – это мрак в Судный день».

Пребывание военачальника в тех краях затянулось, и он отправил доверенного человека с наказом привезти к нему из столицы дочь, чтобы она утешила отца своим обществом.

И случилось так, что в тот день, когда паланкин с дочерью военачальника вывозили из государевой столицы, в окрестностях города охотился сам падишах. Он выпустил ловчих птиц, и вот соколы и кречеты вились над лесом, охотничьи псы рыскали вокруг, а обученные гепарды гнали дичь.

Тут падишах бросил взгляд на дорогу и узрел паланкин, украшенный разноцветными занавесями и богатыми инкрустациями. Его бунчук достигал небесного свода, а шелковые покрывала касались трав на лугу. Слуги-эфиопы гарцевали вокруг паланкина и пели стихи перед розой, перед тюльпаном:

Падишах, увидев паланкин, отправил своих гулямов, повелев разузнать, кто его хозяин: ведь в паланкине разъезжают только царские особы, а бунчук с полумесяцем – знак обитателей шахского дворца.