Он поднялся по служебной лестнице почти на самый верх, а затем снова спустился к оперативной работе. Макграт проработал три года в центральном аппарате в должности заместителя директора ФБР, но затем сам вызвался пойти на понижение в должности и в окладе и вернуться в оперативный отдел. Это решение стоило ему десяти тысяч долларов в год, зато он сохранил душевное равновесие и завоевал безграничное уважение и слепую преданность тех, с кем работал.

Старший агент в таком отделении как Чикагское подобен командиру крупного военного корабля. Формально над ним есть начальники, но они находятся в Вашингтоне, за пару тысяч миль. Они существуют чисто теоретически. А старший агент – это нечто реальное. Он распоряжается своими подчиненными так, словно его рукой движет сам господь бог. Вот как Чикагское отделение смотрело на Макграта. А он даже не старался смягчить подобное отношение. Он вел себя достаточно замкнуто, и в то же время к нему можно было обратиться в любой момент. Он никого не посвящал в свою личную жизнь, и в то же время его подчиненные не сомневались, что он ради них пойдет на все. Это был невысокий коренастый мужчина, очень энергичный, один из тех не знающих усталости людей, которые излучают вокруг себя ощущение полной уверенности. Которые своим руководством улучшают любой коллектив. Имя Макграта было Пол, однако все называли его Мак.

Макграт дал своим тринадцати агентам рассесться: десять человек сели спиной к окнам, а трое так, что солнце слепило в глаза. Затем он подтащил стул и установил его в голове стола, для Холли. Прошел к противоположному краю и поставил второй стул для себя. Сел, боком к солнцу. И тотчас же выразил беспокойство.

– Где она? Броган?

Начальник отделения, пожав плечами, развел руки.

– Насколько я знаю, она уже должна была быть здесь.

– Она никому ничего не говорила? – спросил Макграт. – Милошевич?

Милошевич, остальные пятнадцать агентов и юрист Бюро молча пожали плечами и покачали головами. Беспокойство Макграта возросло.