А, все не так!.. Есть сокровенное, тайное…
Без насилия ему — как без воды рыбе. А без крови — как наркоману без дурева — ломка идет…
И как описать всю сладость, обволакивающую сердце, тот упоительный дурман, когда на тебя выливается чей-то ужас и смертная боль, покорность и уничижение…
Да что стоят все эти разбойные доллары и золотишко перед окрыленностью своим могуществом над дергающейся в судорогах, вое и хрипе плотью до сей поры самонадеянных изнеженных существ, думавших, что мир принадлежит им…
Нет, ему — Крученому. Вместе с человечками. И со всеми трудами их.
СОБЦОВА
Уже двадцать дней пачки американской валюты лежали в чреве стального шкафа, однако ни малейшей радости от их нахождения в своем служебном кабинете, эксперт-криминалист Собцова не испытывала. Проклятый курс падал на глазах, грозя прямым убытком.
Начальница Зинаида тоже не находила себе места: УЭП каждодневно настаивал на возвращении денег с экспертизы, обменный пункт, где работала ее сестрица, закрылся, и ни о каком льготном обмене долларов на рубли думать уже не приходилось.
— Ну что, подруга? — нервно покуривая, говорила она поникшей Собцовой. — По-моему, пролетели мы со своей коммерцией… Подождем еще недельку, а потом надо делать возврат… Кстати, подумай, где перехватить недостачу…
— А ты?
— Да у меня один долг другим погоняет!
— Но ты же сама все придума…
— Ага! А ты — агнец невинный! — с внезапной злобой гаркнула Зинаида. — Нашла крайнюю! Уж если так дело пошло, то за тобой эти денежки числятся, поняла?!
— Ну, ты и стерва! — Лицо Собцовой словно опалило огнем.
— Какая есть! Я справедливо рассуждаю: попали в дерьмо, вместе его и хлебать!
— Ага! А деньги я должна одалживать!