Пол начал трястись еще до того, как Новоселова ворвалась подобно урагану в мой кабинет. Стокилограммовая туша, туго упакованная в фирменное французское платье. Лицо, однако, было довольно привлекательным — как у буренки, с большими карими глазами. Судя по паспорту, лет десять-пятнадцать назад она была раза в два худее и внешне очень даже ничего…

— Здравствуйте, — кивнул я, представляя примерно, что сейчас начнется. И не ошибся.

— Сколько можно! Мужа убили? Убили! Теперь меня своими вызовами в могилу свести хотите!

— Это не мы вашего мужа убили, — развел руками я. Пашка сидел в углу и наслаждался этой сценой, дирижируя в такт воплям Новоселовой.

— Это где такой закон есть, чтобы людей по двадцать раз по милициям и прокуратурам таскать? Что же такое творится? Я ща как пожалуюсь! В пятый раз уже вызывают.

— В четвертый, — поправил я.

— В четвертый раз! Затаскали совсем, — снова завопила Новоселова.

— Замучи-или, волки позорные! Замордовали! — нараспев взвыл я и вежливо осведомился:

— Выпустили пары?

— Ну что за выражения? — кокетливо повела мощными плечами Новоселова.

— Мне нужно, чтобы вы опознали вещи, они могут быть с вашей дачи.

— А я их вспомню? Вся дача барахлом завалена. Саша все собирал, собирал, но в могилу не унесешь. А я сама ничего, кроме тряпок, не покупала. А так — все он. Каждую ложку наперечет знал. А мне без надобности, — вздохнула Новоселова.

— Обычно в семьях бывает наоборот — жены все знают.

— А у нас было так.

— Попытайтесь все же вспомнить.

— Ладно уж…

Пашка пригласил понятых и взвел фотоаппарат со вспышкой, который я вручил ему для фиксации следственного действия.

— Ваша задача удостоверить факт, содержание и результат следственного действия, — начал я объяснять правила и обязанности понятым.