Но стали собираться огромные грозовые тучи, заслонившие бледную голубизну, молочный дневной свет померк, и к тому времени, как инспектор дошел до участка, небо начало ронять первые капли дождя. Он с неохотой подумал, что к дому придется пробираться через эту влагу и сырость, но, выйдя из недавно установленных автоматических дверей, увидел, что дождь стих, и впервые за долгое время в воздухе повеяло явной прохладой. Пахло сухим. Пахло так, словно погода изменилась. Но лучше на это особо не надеяться, сказал он себе.

Стемнело. Стало совсем темно, почти как ночью. Стоя здесь, Вексфорд не мог разглядеть залившей город воды, лишь видел, что тротуары и дороги мокрые, а в сточных канавах — глубокий слой грязи. Он пересек Хай-стрит и направился к дому. Дорога слегка поднималась вверх. Он уже совсем забыл про Дейдов и не вспомнил бы о них, если бы на выходе из Кингстонского парка не прочел в желтом свете фонаря названия следующей улицы. Линдхерстский проезд находился на возвышенности — из окон расположенных здесь домов видны были крыша его дома и сад. Эти дома были в безопасности. Кто-то даже сказал ему, что, прежде чем достичь такой высоты, вода сначала должна перевалить через купол Кингсмаркэмской Ратуши.

Безусловно, с Дейдами здесь ничего не могло случиться. Вероятность того, что дети утонули, практически равна нулю. Перед самым уходом он получил сообщение от Подводной спасательной службы: не найдено ни живых, ни мертвых. Вексфорд внимательно оглядел холм, пытаясь сообразить, где именно жили Дейды. И вдруг осекся. Что с ним такое происходит? Неужели он утрачивает способность вникать в существо дела? Эти дети, возможно, и не утонули — но ведь они в любом случае пропали, так ведь? Родители вернулись домой после двухдневного отсутствия и не нашли их. А случилось это еще прошлой ночью. Все эти разговоры о наводнении и утопленниках заслонили от него суть картины. Двое детей, тринадцати и пятнадцати лет, пропали.