На той лужайке, где не первый ты, Как соберешь ты лучшие цветы? Ведь не одна лужайка в цветнике, А ты не попрошайка в цветнике…» Была мудра его благая мысль, — Запала в сердце мне такая мысль. Я стал раздобывать со всех сторон Бытописания былых времен. И награжден за то я был вполне: Что нужно было, то открылось мне. Нашел я много в них жемчужин-слов, Наполнил чару мысли до краев. Я этот жемчуг миру покажу, Когда на нити бейтов нанижу. Предшественники! Черпали вы здесь, Но ценный жемчуг не исчерпан весь. Бездонно море слов! Никто из нас Не может истощить его запас, И даже я, беспомощный ловец, Нырнувший в это море, наконец, Успел собрать столь драгоценный груз, Что им теперь по праву я горжусь… И вот что я по совести скажу, Об этой старой повести скажу: Да, сладок и поныне хмель ее, И так же неизменна цель ее: Людей любви запечатлеть следы — Их судьбы, скорби, подвиги, труды. Но все, кто прежде эту чашу пил, Душой на стороне Хосрова был. Его превозносили до небес: Мол, все дела его — дела чудес; Мол, таково могущество его, И царство, и имущество его; Таков, мол, конь его Шебдиз, таков Несметный клад, что захватил Хосров, И, мол, Шапур был шаху лучший друг И тешил сказками его досуг;