— Куда, куда? Про труп сообщение делать, вот куда!

— Какой такой труп? Аль офонарел ты с перепою, дядька Дристан?

— Про труп Вована Сапрыкина! — обозлился на её тупость Дристан. — Который мы с тобой утром видели!

— Совсем офонарел, — покачала Сова головой в плюшевой кепке. — Какой такой труп?

Но Дристан не слушал её, он на всех порах мчался к тому месту, где остался лежать труп…

Навстречу ему шагал председатель поссовета Михалыч, как всегда чем-то озабоченный и удрученный.

— Опять прогуливаешь, Дресвянников? — гаркнул Михалыч, завидев шуструю фигурку Дристана, несущуюся в разгар рабочего дня неизвестно куда.

— А труп-то где? — спросил, задыхаясь, Дристан. Он как раз подбегал к тому самому месту, где утром лежал труп.

— Какой труп? — насупился председатель.

— Как какой? Вована Сапрыкина труп. Вот здесь лежал. С пробитой окровавленной головой. Утром, в половине седьмого примерно. Я хотел прямо к товарищу Юртайкину, но призадержался… Дела были срочные… А вот… Где же он? — в отчаянии спрашивал и председателя и самого себя Дристан, который хотел стать героем дня, а так оплошал из-за соблазна Совы.

— А труп свою пробитую башку взял подмышку и пошел своей дорогой, — сказал председатель, насупившись ещё сильнее. — Иди, проспись, Дресвянников! А я скажу директору скотного двора, чтобы он тебя, пьянчугу, уволил к едреной бабушке…

— Да святой истинный крест, был труп! — орал Дристан. — Вон Сова идет, как раз! Иди сюда, Сова! Вот, Михалыч не верит, что утром тут был труп Вована Сапрыкина, говорит, что я спьяну… А ну, подтверди…

Сова уставилась на него сквозь свои круглые очки.

— Какой труп? Обалдел ты, что ли, дядька Дристан? Напился у меня, проспался, приснилось ему чтой-то, выскочил, как угорелый и побег труп какой-то искать… Ой, чуден человек… Там с утреца пьяный какой-то валялся на дороге, только он живой был.