Пальмовые ветви дрожали от ночного бриза в серебряном лунном свете. Майкл с огорчением подумал, что раньше не замечал красоту летних ночей. Его лицо просветлело, когда он глубоко вдохнул теплый ночной воздух, наполненный запахами цветущего жасмина и соленых волн.

Был март, и надвигающаяся жара уже спугнула зимних туристов. Они толпами уезжали на север. Но Майкл очень любил это время года. Его крупные руки свободно лежали на руле. Шейни слегка досадовал, что снова, как мальчишка, очарован колдовской ночью Майами. Такое с ним бывало и раньше. От этих состояний он легко избавлялся с помощью простого лекарства — первой же привлекательной женщины. Как ни странно, сегодня ему не хотелось прибегать к этому средству.

Будь проклята эта Филлис! Она внутренне слишком порядочна для такой дряни, как Грэйндж. Если она и дальше будет увлекаться такими делами…

Сворачивая на дамбу, Шейни заметил на воде желтый фосфоресцирующий свет. Бриз усилился, наполнился запахом моря. Мысли Майкла вернулись к Филлис, к той ночи, когда он отправил ее из своего номера. Сегодня по дороге в Майами он разрешил вольно течь своим мыслям. Его лицо по-прежнему оставалось хмурым, хотя для этого, казалось, не было причины.

Развернувшись перед большим универмагом на ярко освещенном бульваре Бискейн, он поехал вдоль темного прохладного парка. В конце Флэджер-стрит он свернул направо, затем налево и, проехав квартал, припарковался у входа в отель.

Детектив прошел через освещенный вестибюль мимо лифта и поднялся к себе на второй этаж. Вставляя ключ в дверь, он услышал приглушенный телефонный звонок. Майкл не спеша вошел в гостиную. Включил свет. Телефон на стене продолжал звонить. Шейни закрыл дверь, повесил шляпу и, подойдя к бару, взял бутылку коньяка. На ходу откупоривая ее, он подошел к телефону.