причине своего душевного смятения, в силу которого она не владеет собой.

Вскоре она возвращается, чтобы оправдать невиновного и объявить истину.

У Сенеки и у Еврипида Ипполит обвинен в том, что он якобы совершил

насилие над мачехой: «Vim corpus tuli». {"Силой овладел телом" (лат.).} У

меня же он обвиняется лишь в том, что намеревался это сделать. Я хотел

избавить Тесея от заблуждения, которое могло бы уронить его в глазах

зрителей.

Что касается характера Ипполита, то, как я обнаружил, древние авторы

упрекали Еврипида,

свободным от каких бы то ни было несовершенств. Поэтому смерть юного

царевича вызывала скорее негодование, чем жалость. Я почел нужным наделить

его хотя бы одной слабостью, которая сделала бы его отчасти виноватым перед

отцом, нисколько при том не умаляя величия души, с коим он щадит честь Федры

и, отказываясь ее обвинить, принимает незаслуженную кару. Под этой слабостью

я понимаю любовь, которую он не в силах подавить, любовь к Арикии, дочери и

сестре заклятых врагов его отца.

Это действующее лицо, Арикия, отнюдь не выдумано мною. У Вергилия

сказано, что Ипполит, будучи воскрешен Эскулапом, женился на ней и имел от

нее сына.

Италию с женой, юной афинянкой знатного происхождения по имени Арикия, и что

по ее имени назван один итальянский городок.

Я ссылаюсь на источники, дабы показать, что я старался неукоснительно

придерживаться мифа. Точно так же, повествуя о Тесее, я следовал за

Плутархом.

Тесей спустился в Аид, чтобы похитить Прозерпину, было странствие героя в

Эпир, к истокам Ахерона,

похитить Пирифой; {10} царь умертвил Пирифоя, а Тесея оставил у себя в

плену. Так я старался сохранить историческое правдоподобие, не лишая миф

украшений, столь плодотворных для поэзии. Слух же о смерти Тесея, основанный

на этом сказочном путешествии, побуждает Федру открыться в своей любви, что