— Но рождественские розы — белые, — странным полунасмешливым тоном промолвила Филлида.

Она двинулась к лестнице. Мисс Парадайн шла рядом. Девушка высвободила руку, и они начали спускаться. Грейс Парадайн опиралась на массивные перила из красного дерева.

— Ужасно, что тебя заставили дежурить на Рождество.

— Я сама вызвалась.

Мисс Парадайн ничего не ответила. Потом она улыбнулась.

— Приятно, что ты здесь, дорогая. Сколько ты у нас прогостишь?

— Не знаю, — отозвалась Филлида.

— Но…

Девушка остановилась и быстро сказала:

— Я могу пробыть здесь неделю, но не знаю захочу ли. По-моему, мне лучше работать. — В ее голосе послышались нотки вызова. — Не смотри на меня так. Это просто… ну, ты понимаешь…

Мисс Парадайн тоже остановилась. Ее рука крепко стиснула перила. Сделав над собой усилие, она произнесла голосом, полным сочувствия:

— Понимаю. Ты не должна себя принуждать, но, в конце концов, это твой дом, Фил. Он не может это изменить или забрать его у тебя. Дом был твоим до его приезда и останется твоим, когда мы о нем забудем.

Филлида резко дернулась. Что-то в этих словах болезненно ее кольнуло.

— Я не хочу говорить об этом, тетя Грейс, — сказала она.

Мисс Парадайн выглядела расстроенной.

— Конечно, дорогая. Как глупо с моей стороны. Незачем оглядываться назад. Ты ведь приехала домой на Новый год. Помнишь, как мы планировали каждую минуту твоих каникул, когда ты училась в школе? Их всегда не хватало, чтобы выполнить все, что мы наметили. Вечером, разумеется, соберется вся семья — Фрэнк, Айрин и Бренда. Они помирились, и она осталась с ними, но я не знаю, сколько это продлится. Лидия тоже с ними. — Она усмехнулась. — Лидия стала еще более хорошенькой и еще более раздражающей. Будут также Марк, Дики и Алберт Пирсон. Мне не нравится, когда за столом десять человек, но ничего не поделаешь.

Они снова начали спускаться.